Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Wall

(no subject)

Много птиц над Стамбулом. Щебет. Чайки, ласточки, стрижи. Голуби иногда ухохатываются, воркуя. Еще утром у кого-то поют петухи. Мы — над черепичными крышами, прямо как будто над всем городом: видны и старые тесно утыканные кварталы его, и новые высотки. Город жив щебетом, криками чаек и пением муэдзинов. Первый раз они поют еще до рассвета, когда мгла и дымка.

А в общем, шумно тут на улицах и не особо радостно. Вальяжно, довольно спокойно — пожалуй, да. По Истикляль быстро движутся в обе стороны толпищи людей, и периодически их пересекают такси, а вдоль, непрерывно тренькая, едет трамвай, и толпа, раздвинувшись на мгновение, чтобы пропустить его, тут же смыкается сзади, как положено, по физическим законам, воде сразу же смыкаться за кораблем. Вот он, ключ города: всех много (особенно мужчин!), но даже на оживленнейших улицах все живут так обтекающе, что никто ни с кем не сталкивается и никто никому не мешает.
Тут и женщины в черном, из более строгих государств, с одними глазами (бывает, еще и носом), и мусульманки просто в длинном и платках, и негритянки, и негры, и почти одинаковые, озабоченные чем-то, не слишком опрятные мужчины (тут вообще все очень мало следят за собой, так что вопрос "чем люди живут?" возникает с большим даже рвением, чем обычно), и среди мужчин иногда (ждешь и выискиваешь) попадаются значительные, тянущие, красивые лица.

Юный месяц нисан. С каждым днем все теплее. Зелень платанов совсем прозрачна. В ней раскорячились изящные и почти такие же прозрачные гнезда аистов. Аисты точно и нежно собирают крылья, прилетев откуда-то, складывают длинные шеи, группируются, чтобы стать в гнезде и окунуть в него клюв, как журавль из басни окунал в кувшин; курлычат.
В парке у дворца Топкапы моря тюльпанов, их чистый, чуть прохладный запах — дымка и марево запаха. У Вордсворта были нарциссы, а у меня тут тюльпаны.
Ten thousand saw I at a glance,
Tossing their heads in sprightly dance

В юном месяце нисане мужчины Стамбула носят с собой маленькие четки, перебирают их, сидя просто так или за стаканчиком чая на маленьких табуретках у кафе. Чистильщики обуви раскладывают ящички с медными склянками. На каждом углу жмут соки — из граната, апельсина; дольки ананаса и арбуза на шпажках, жаровенки каштанов и такие же тележки, где варят, а потом — по вашему желанию — обжаривают початки кукурузы. На Истикляль — продавцы мидий, обложенных половинками лимонов, на больших круглых блюдах; в Лалели, посреди жуткого базара, магазинов с дешевым тряпьем и тем, из чего его делают,  — на круглых же блюдах обжаривают в масле барабульку. Она, конечно, ломкая, хрустящая, прозрачная — тающая.

Купол Айя-Софии заменяет собой крона буйно цветущей сливы, по бокам сливы — айя-софийские минареты.
В Голубой мечети ковры, красные с тюльпанами, мягкие, ходил бы и ходил, после долгой прогулки особенно. Как хорошо, что нужно снимать обувь. Снять обувь — по-моему, первая потребность человека. Ты сразу дома, ты сразу почему-то нежен и невелик. Или велик в нежности?

Collapse )
Wall

Недальние путешествия. Торжок.

    Выдалась мне неделька отпуска, и я решила осуществить давнишнюю свою мечту - съездить в Торжок. А что - в будни электрички пустые, и переночевать где-нибудь тоже наверняка найдется.  До Торжка не очень-то удобно добираться, и приехала я туда только к вечеру. Тверской автобус остановился на пыльной убогой улице, и первая мысль была "черт дернул меня сюда припереться". Впрочем, к такой мысли я была готова. Делать нечего - надо бродить по городу. Ничего не предвещало эстетических удовольствий, да к тому же перспектива ночевки на вокзале совсем не радовала. Но тут вдруг я вышла на берег быстрой Тверцы, и мне открылся вид, заставивший грустные мысли отойти на задний план. Передо мной, высоко на противоположном берегу светлел город-призрак, почти невесомый в дымке заходящего солнца... Откуда здесь, в этой русской глубинке, античное великолепие пропорций, сумасшедший масштаб храмов, мощь устремленных в небо колоколен?
    Потом только я узнала, что главное действующее лицо в этом городе - горячо мной  любимый Николай Александрович Львов, и что почти каждая изящная церковь-ротонда - творение его светлого гения. И так сразу стало уютно. :)



Борисоглебский монастырь у меня получился против солнца, но ведь именно так он увиделся впервые - воздушный и пронизанный светом.

Collapse )
Wall

Где ты будешь завтра, тута или тама

Несколько фоток из Питера.
Как уже говорилось, совершили мы с некоторой компанией фотопрогулку по Питеру, к юго-западу от Невского Проспекта.

Самое поразительное - вода поздней осенью. Летом такой спокойной воды не увидишь. Поэтому все снимали отражения...

122,62 КБ

Collapse )